Просматривая свою записную книжку нашел упоминание о нереализованном проекте календаря для банка – “танец с банком” – когда через конкретный танец передается определенная характеристика банка. Идеи уже лет пять. Она переходит из года в год и вот сегодня, обсуждая совершенно небанковкую тему, мой заказчик предложил использовать танцевальную символику для эмоциональной подачи ключевых слов… Как я тут завибрировал…
А на вид – заказчик из разряда “непробиваемых” и неэмоциональных.
Какие можно сделать выводы – в жизни ничего не пропадает бесследно, если ты проделал какую-то работу, она обязательно получит воплощение.
Не забывайте записывать идеи.
А пока я восстановлю старую тему о танцах.
Танго, танец сердца
Танец, родившийся в начале прошлого века в борделях Буэнос-Айреса, будоражил чувства и тревожил душу, но потом был надолго забыт. А ныне в усталой и больной, истерзанной экономическим кризисом Аргентине танго с его вечными темами:памятью о прошлом и скорбью об утрате -обретает новое звучание. Почти сто лет назад танго покорило Буэнос-Айрес. Оно и сейчас остается важнейшей частью душевного уклада порте-ньо – обитателей этого портового города. Возвышенно-лиричное, надрывно-страстное, танго выражает самую суть жизни человека в великолепном и несчастном Буэнос-Айресе. Более того, в черные дни 2002 года интерес к танго возродился с новой силой: после короткого расцвета начала девяностых, залившего город блеском, самый жестокий экономический кризис за всю историю Аргентины отбросил половину ее населения за черту бедности. Но именно в это тяжелое время многие из тех, кто мог лишиться крова, потому что нечем было платить за квартиру, заново открыли для себя танец, чуждый беззаботности и легкомыслию. Танго оказалось созвучно трудным временам.
На первый взгляд торговый центр, где обычно бесплатно преподают танго, не самое подходящее место для обучения бальным танцам, но на самом деде он полон призраков танго. Его построили несколько лет назад на месте бывшего городского рынка (Меркадо-де-Абасто), в районе, где до сих пор живет рабочий люд. В конце XIX века, когда в Аргентину хлынул поток эмигрантов из Европы, главным образом из Италии, множество людей нашли себе работу на этом рынке и в соседних кварталах. Под влиянием мелодичного, почти оперного итальянского пения танго – поначалу разгульный танец с примитивной музыкой – преобразилось.
К началу двадцатых годов XX века танго – важная часть жизни эмигрантского Буэнос-Айреса, В основу ритмического рисунка легли ритуальные танцы бывших африканских невольников, а бандонсон (немецкий аккордеон) добавил те характерные горестные поты, по которым безошибочно узнается классическое танго. В формирование танго внес свою ленту и декадентский стиль французского кафешантана. Главную роль здесь сыграл Шарль Гарде. Он родился в 1890 году во Франции, а спустя три года переехал с матерью в Буэнос-Айрес. Мир знает его под именем Кар-лоса Гарделя, и это имя стало воплощением аргентинской страсти к танго. Изумительный певец и композитор, Гардель превратил танго из похабной и разнузданной пляски в настоящую элегию. Он пел о том, что потеряли аргентинские эмигранты в своих странствиях: о родине, о близких, об улицах, знакомых с детства. А еще о том, из-за чего люди горюют везде и всегда: судьба жестока, жизнь проходит, любовь не вечна. «Я знаю, что жизнь — лишь вздох, двадцать лет – один миг… Моя душа не рассталась с нежными воспоминаниями, и я буду оплакивать утрату, пока живу».
Долгие годы Гардель выступал в самых дешевых барах и ресторанах Абасто, а потом к нему пришла слава. Он и по сей день остается, наверное, единственным человеком в истории страны, которого с редкостным для себя единодушием почитают все аргентинцы. (Уругвайцы, кстати, тоже: они называют танго своим изобретением, а Карлоса Гарделя – своим героем.) Положив новые слова на старые разбитные мотивчики танго, он создал песни, в которых высокий трагизм сочетался с чувственностью и эротикой. Эти песни имели такой успех, что вскоре и другие поэты начали сочинять тексты в новом стиле специально для Гарделя. В 1935 году Карлос Гардель погиб в авиакатастрофе. За свою жизнь он исполнил и записал десятки собственных песен, сотни чужих, снял восемь полнометражных фильмов. Гардель остался в памяти народа не только как великий музыкант, но и как создатель классического аргентинского стиля одежды: пиджачная пара и пальто из верблюжьей шерсти. Он вышел из среды эмигрантов, чьи лица были смуглы, а руки грубы от работы; белокожие представители правящего класса презрительно звали их «морочос» («темнокожие»). У самого Гарделя тоже было прозвище «морочо из Абасто», но при этом смокинг на нам сидел так, будто он в нем родился, а его безупречный шик превратился для итальянских, испанских и ближневосточных эмигрантов в любимый стиль.
Этот танец придуман не для феминисток. «В танго мне нравится то, что можно увидеть только в кино, – идея полного подчинения, – говорит Монти, танцовщица аргентинского танго. — Когда я танцую, партнер для меня — это мой Хамфри Богарт или мой Карлос Гардель. Современные девушки говорят о независимости, но мне нравится другое переживание – полная взаимная капитуляция. Ради него я и танцую». И именно это производит такое впечатление на посетителей торгового центра, хотя на сцене танго может показаться чересчур патетичным и театральным. В своем подлинном виде оно живет среди непрофессионалов. Столичные поклонники танго устраивают специальные салоны – милонги, которые почти не приносят дохода. Помещения арендуются на несколько часов, и многие из них открываются за полночь. В годы первого расцвета танго, выразителем которых стал Гардель, Аргентина пожинала плоды экономического бума, обеспеченного традиционным для страны экспортом мяса и зерна. Буэнос-Айрес богател и хорошел на глазах, к великолепной панораме начала века добавлялись широкие проспекты и здания в стиле модерн. На волне всеобщего благоденствия в сороковые-пятидесятые начался второй золотой век танго, когда в огромных танцевальных залах всю ночь напролет не смолкали оркестры. В этот период оно достигло такой степени изощренности, что начало распадаться на две составляющие: танец и музыку. Знатоки спорили о том, какая из них важнее, и, как футбольные болельщики, толпами ходили за своими любимыми оркестрами.
В те времена никто не удивлялся при виде того, как на стройплощадках рабочие устраивают в обеденный перерыв настоящий пикник, жаря на гриле огромные куски мяса и запивая их крепким аргентинским вином. Богатые люди отправлялись обновлять свой гардероб в Европу, а средний класс прекрасно обходился модными лавками на бульваре Флорида. По соседству с этим райским уголком для модников располагались кафе, такие как Ideal или Tortoni- сплошь украшенные зеркалами и позолотой, – куда люди приходили днем, чтобы потанцевать танго. После Второй мировой войны Аргентина изменилась до неузнаваемости. Безработица превратилась в хроническую болезнь, политические режимы становились все неустойчивее, и даже в Буэнос-Айресе, с его приверженностью к ночной жизни и развлечениям, оставалось все меньше охотников выходить из дома за полночь в поисках приключений. А затем последовало всемирное нашествие рок-н-ролла, и это привело к разорению большинства аргентинских студий, выпускавших записи танго. Один за другим закрывались танцевальные залы, распадались оркестры. В шестидесятые-семидесятые годы замечательный композитор Астор Пьяццолла писал свои авангардные танго, однако никто не хотел их танцевать. Его произведения фактически стали грандиозной эпитафией тому союзу музыки и танца, из которого в свое время родилось танго. «Оно начиналось как музыка для ног, а кончилось — став музыкой для головы», — говорит Хосе Либертелья. В свои 70 лет он, пожалуй, самый чуткий интерпретатор Пьяццоллы и, как и тот, виртуозный бандеонист. Когда Либертелья и его товарищ Луис Стасо в 1973 году создали свой оркестр Sexteto Mayor, среди их соотечественников только пенсионеры не считали танго «старой песней о главном». «У меня и у Стасо были свои группы, но поодиночке ни он, ни я не смогли бы существовать дальше, – рассказывает Либертелья о тех временах. – Мы не знали, продержимся ли следующие тридцать дней, что уж там говорить о тридцати годах».
Начало было трудным, но в 1983 году их выручило шоу Tango Argentina, поставленное в Париже и потом покорившее Бродвей. Вместе с Sexteto Mayor в нем выступали шесть танцевальных пар. Ни одна из них не имела профессиональной подготовки, но танцевали они так, что каждый вечер сражали аудиторию наповал. Во многом под влиянием успеха Tango Argentina в эфире через несколько лет появилась радиостанция, посвященная исключительно танго, — FM Tango, благодаря которой аргентинская молодежь получила наконец возможность понять, чем же эта музыка так пленяла их родителей. Сейчас Sexteto регулярно бывает с гастролями в Европе и США. Стасо уверен, что нынешнее возрождение танго не закончится с неизбежным уходом его ветеранов. «Я не боюсь, что моя музыка исчезнет в тот день, когда пальцы перестанут меня слушаться и я не смогу больше играть на бандонеоне, — говорит он. — Есть много прекрасных молодых музыкантов, которые готовы занять мое место. Они обладают своим стилем, который придаст танго новое звучание». Быть может, в конце XXI века появится новый вид танго, соответствующий душевному устройству этого поколения.
Продолжение будет, подписывайтесь на обновление блога, в нем всегда есть много интересного и необычного…
Популярность: 4% [?]
Свежие комментарии